Надежда Тальконы [СИ] - Евгения Витальевна Корешкова

— Внимание всем судам кто меня слышит! Внимание всем судам кто меня слышит! Независимо от принадлежности. С поселка Каредда на рыболовном катере вышли в море дети. Семь человек в возрасте от десяти до четырнадцати лет. Катер дал сигнал бедствия. У них заглох мотор и барахлит рация. Координаты уточнить не удалось. Они примерно где — то на линии между Виганом и Талькдарой в радиусе ста — ста пятидесяти миль. Просьба всем судам без исключения, находящимся в этом квадрате, включиться в поиски. Повторяю!

— И где расположена эта Каредда? — озабоченно спросила Надежда.

— Это западнее Талькдары по побережью километров на сто восемьдесят, — ответил Кадав и тут же, ужасаясь собственной догадке, спросил, — ведь Вы же не собираетесь включаться в поиски? Нас этот приказ не касается.

— Еще как касается! Поступая в Патруль Контроля, я давала клятву.

— Но вы же сейчас не в Патруле! Рэлла Надежда! Я умоляю Вас, поплыли домой. Нам же Праки Найс головы поотрывает! На такой лодочке в шторм! Вам же нельзя!

— Молчать! — Резко оборвала его Надежда.

И настроила рацию на передачу.

— Внимание капитанам катеров сопровождения! Я схожу с маршрута на поиски детей. За мной не ходить! Следовать в порт Талькдары! Все равно вы за нами не успеете, а ждать вас мне некогда. Возражения не принимаются! Исполнять приказ! Я отключаю рацию. Связи не будет. Все!

— Рэлла Надежда! — разом возмутились оба телохранителя. — Это же безумие! Так нельзя! Нас уже накрывает штормом. Он движется значительно быстрее, чем планировалось!

— Молчать! Кто струсил — пусть прыгает за борт, пока катера далеко не ушли. Я пойду одна.

— Но Вам же нельзя! Вы беременны!

— Беременность — это не болезнь!

И поднялась, зажмурив глаза, прижимая пальцы к вискам. Она стояла так несколько минут, затем резко выбросила руку вправо.

— Там! Нам туда! Разворачивайтесь! Пока они живы.

«Бриз» заложил крутой вираж и на предельной скорости рванул на запад навстречу шторму.

Катера сопровождения некоторое время упрямо следовали за ним, неизбежно отставая и, наконец, совсем пропали из виду.

Стремительно темнело, начиналась гроза.

«Бриз» безжалостно швыряло с волны на волну. Надежда натянула капюшон почти до глаз и вцепилась в сиденье, упираясь ногами, чтоб не мотало. Время от времени она заставляла останавливаться и выключать мотор. И вставала, зажмурившись, уточняя направление движения.

Луч прожектора почти не пробивал дождевую завесу. Небеса разверзлись над головой, и все смешалось. Небо, волны, слепящие вспышки молний и почти беспрерывный рокот громовых раскатов.

Бернет, впервые попав в такой шторм, шепотом молился, чтобы только не перевернуться, спастись…

Он уже не верил, что в этом аду можно хоть как — то ориентироваться и не надеялся, что они кого-то смогут найти.

Черный рыболовный катер, раз в десять больше «Бриза», уже хорошо черпанул в трюм воды. Сильный крен на правый борт и корму. Его швыряло, как игрушку. На палубе, периодически встающей почти вертикально, никого не было.

Надежда потребовала руль.

— Бернет, давай на катер! Кадав, будешь принимать детей!

Пришвартоваться к борту в такой шторм было полным безумием. «Бриз» со скрежетом терся борт о борт, сдирая краску.

Бернет с фонариком обследовал катер, пробираясь по колено в воде.

Мальчишки забились в угол рубки, испуганные, мокрые и какие-то слишком вялые, заторможенные. И их почему-то было только пятеро. Он, крича что-то успокаивающее, по одному вытаскивал их, начиная с тех, кто поменьше, бесцеремонно хватая за шиворот, проволакивал по палубе и скидывал вниз на руки Кадаву. И с каждым рейсом чувствовал, как быстро увеличивается крен. Очередная волна накрыла оба катера. Бернет чудом успел вцепиться в поручни, прижимая к себе уже третьего мальчишку. Этой волной у катера вышибло из крепления якорь, и он, тяжелым маятником, угодил по лобовому защитному козырьку «Бриза», вдребезги разнося его.

Надежда, не выпуская руля из рук, успела боком рухнуть на сиденье. И через пару секунд якорь пронесся у нее над головой в обратном направлении. Кадав не растерялся, выхватил леггер и бластерной очередью перебил цепь. Якорь исчез в волнах. Бернет улыбнулся и отправился за очередным парнишкой. Он был уже в дверях каюты, когда катер мотнуло так, что он не удержался на ногах и пролетел до стены.

Упал довольно удачно, успев скомпоноваться, но что-то тяжелое рухнуло сверху на голову и правое плечо.

Ослепительно яркая вспышка рассыпалась на тысячи искр и погасла. Он очнулся оттого, что мальчишки вдвоем волокли его по палубе. Бернет пытался подняться, но у него это плохо получалось, правый глаз заливала кровь. Он кое-как перевалился через борт, благо тот был уже почти на уровне воды. Мальчишки попрыгали сами. И Надежда крикнула, оборачиваясь назад:

— Кадав, прими руль, мне нужно посмотреть, что там с Бернетом. Уходим, скорее! Сейчас эта посудина затонет. Держи заданное направление.

Кадав перебрался на ее место, под ногами хрустело битое стекло. Он, держась одной рукой за руль и, подгадав несколько более-менее спокойных секунд между волнами, страховал свою Праки, пока она пробиралась назад.

Вскоре она высунула голову из каюты:

— Кадав, снимай куртку!

Не совсем понимая, для чего это нужно, парень беспрекословно разделся и передал нагретую теплом тела непромокаемую куртку назад. И первая же волна, которая накрыла «Бриз», насквозь промочила тонкий свитерок и ледяными струйками стала просачиваться в брюки. Кадав съежился, тщетно вглядываясь во все больше сгущающийся мрак впереди.

— Знать бы хоть куда плывем! Только бы не перевернуться! Праки Матенс обещал практически полную непотопляемость… И пусть Рэлла Надежда хоть немного погреется. В каюте хоть и не очень светло, основная мощность генератора уходит на прожектора, но, по крайней мере, тепло и сухо.

И сглазил. Надежда незаметно подобралась сзади. И как раз в тот момент, когда у него чуть не вышибло из рук руль.

— Нет, так дело не пойдет! — услышал он за своим плечом голос Праки и, несмотря на то, что уже замерз, покраснел от стыда, — давай вдвоем. Здесь волны какие-то дурные. Сдвигайся назад!

Кадав, поняв ее замысел, пошире раздвинул ноги и максимально вжался в спинку, освобождая как можно больше места на сиденье. Надежда села перед ним и тоже сцепила пальцы на руле. Кадав запоздало ужаснулся. Она тоже была без куртки.

— Бернет сумел каким-то образом расшибить голову, сильно разрублено и, похоже, сотрясение мозга. — кричала телохранителю Надежда, поворачивая голову вправо. — И с рукой неладно, наверное, ключица сломана. Я перевязала и вколола анальгетика. Продержится. Ему еще за мальчишками следить. Они все мокрые, вялые. Переохладились. А двоих смыло волной за